Материнское благословение
Весть о начавшейся войне, словно тяжелым гнетом придавила в один день село Мелехино. Печаль и тревога затаились за каждым окном крестьянской избы. Даже ребятишки-несмышленыши попритихли, перестали прыгать и улыбаться. А потом село огласилось из конца в конец надрывным женским плачем. Обжитые дома покидали мужики.
- Ну, держись, Николай, - напутствовал он перед уходом старшего сына, - в доме за хозяина остаешься. Надолго ли, как знать?
И замолчал. О дальнейшем предполагать не хотелось. Да и кто мог предопределить, каким будет ближайший завтрашний день, коль навалилась на страну несметная вражеская сила. Ушел отец, и словно в бездну сгинул на долгие годы. А Николай Марков продолжал трудиться в родном колхозе. В семнадцать лет силы еще были не растрачены, энергия выпирала наружу. Вот и пропадал он днями и ночами вместе с тракторным отрядом от МТС на мелехинских полях. К тому времени Николай имел семилетнее образование – грамотным считался. Потому и определили его, не смущаясь, в отряд трактористов учетчиком. Только не успел паренек до конца провести очередную, уже военную, полевую страду. Бессердечный молох войны требовал все новых пожертвований.
На исходе августа сорок второго в дом Марковых впорхнула еще одна черная ласточка – повестка, призывающая на огневые рубежи Николая.
И снова надорвал душу материнский плач и стон. Как-то они станут жить еще без одних мужицких рук? Давно собрана незамысловатая походная котомка, а мать все не отпускает сына от сердца, мелко крестит его, просит у Бога защиты ее чада. Мама словно запамятовала, что за семь лет воспитания школа начисто сумела отторгнуть паренька от религии. Какой там Бог? Будь сам не плох! – вот и все плоды того воспитания. Потому и отводит материнскую руку Николай, пытающуюся нацепить ему нательный крестик на шею в дорогу.
А на вокзале в Мариинске творилось нечто невообразимое. Таких же ладных, здоровых и молодых новобранцев, как Николай, несколько вагонов набралось, и все они тут не принадлежали себе, а были послушны чьей-то иной твердой воле. И засвистел прощальный сигнал паровоза, застучали вагонные колеса, промелькнуло в очередной раз заплаканное материнское лицо. И все. Отныне судьба новоиспеченного воина целиком зависит от своенравной фронтовой фортуны.
Достаточная грамотность и природная сообразительность Николая Маркова не остались незамеченными отцами-командирами при формировании частей. Его дважды пытались определить на курсы офицеров, но в последней инстанции дело почему-то тормозилось. Откуда мог знать парень, что довлеет над ним репрессия деда, что именно об это темное пятно и спотыкались бдительные штабные чины, копавшие анкеты. И послали паренька, в конце концов, на краткосрочные курсы по освоению выстукивания азбуки морзянки. А ему – где не служить, так пропадать. Но судьбе, видимо, было угодно сохранить его от больших бед, оставить в многочисленной череде передряг целым и невредимым.
Толковый связист вышел из Николая Маркова. Батарея тяжелых 152-миллимитровых гаубиц стала его фронтовой семьей. И потекли нескончаемые будни. Короткие передышки сменялись длительными изнуряющими боями. Постоянно Николай Марков находился в пекле сражений, на острие момента. Это ведь и по его наведению гвоздила родная батарея по засвеченным целям. Лихо приходилось не раз и самим артиллеристам. Случалось, оглянется Николай вокруг себя после адского ответного артогня противника, а его друзей-помощников по обеспечению радиосвязи уж нет в живых. А сколько раз раненого комбата с поля боя выносил, а сам опять цел оставался. Фортуна? Везение? А может, хранило его материнское благословение?! Кто может возразить против этого?
Только не задумывался об этом глубоко солдат. Некогда было целиком уходить в себя. Он давно уже потерял счет фронтовым верстам. Освобождена Украина. Открылась граница на Румынию. А там потребовалась помощь восставшим чехам и словакам. Справившись с этим делом, артполк в Венгрию поспешил.
Там и застала старшего сержанта Николая Маркова весть об окончательной победе над фашизмом. Здесь в его жизни произошло и еще одно примечательное событие. Отдыхая как-то в расположении своей части от обычных дел, Николай вдруг услышал:
- Марков, к командиру полка!
Тот поджидал его. Неожиданно подал команду: «Смирно! Прямо ша-а-гом ма-арш!» – «Хорош!» – сказал удовлетворенно. Николай недоумевал, но недолго. Сомнения рассеялись, когда ему выдали парадную форму с иголочки. "Поедешь на Парад Победы в Москву" – разъяснил ему комбат.
И вот она – столица! Красная площадь. Правда, из-за своего отнюдь не богатырского роста прошагал мимо трибуны мавзолея Николай Марков в последней шеренге своей части. Но Сталина, Калинина, других руководителей государства видел отчетливо. Дрожь пробирала до пяток, когда к подножию мавзолея бросались немецкие знамена и штандарты. Чувство гордости поднималось, когда, словно бы персонально его, поздравлял с Победой подъехавший на белом коне маршал Жуков. Да, такое не забывается!
Николай Мефодьевич Марков с 1952 по 1972 год работал милиционером в Мариинске.
Николай Мефодьевич родился 14.12.1924 года, умер 20.08.2001 года
Иван Ефремов
Публикация взята из журнала ГУВД Кемеровской области "На страже Кузбасса" № 5-6 2005 год
