Взлет. Посадка. Все сначала.
– Да и не воевал я вовсе, – попытался было убедить Степан Акимович Мальцев.
– Получается, Вас к участникам причисляют напрасно?
– Ну почему? – смущенно улыбнулся бывший солдат, и целый час рассказывал о том, как «не воевал».
Тогда, в сорок первом, одно-единственное слово – война – изменило тысячи жизней. Вчерашнего школьника Степана призвали в армию, а ведь он не отметил еще и семнадцатого дня рождения. Мальчишка мечтал о небе и о полетах, за плечами был опыт, полученный в аэроклубе. Возможно, он и поступил бы в летное училище, но… подвел транспорт. Группы формировали и отправляли к месту учебы в Прокопьевске. Дороги до него немного-немало – 60 километров. А в качестве средства передвижения дали лошаденку. Она едва четвертую часть пути смогла вытянуть. Ну не губить же животину – паренек оставшийся путь пешком преодолел. Только к тому времени, группу, в которую он был записан, уже отправили, а у следующей место назначения – пехотное училище. Учиться там предстояло полгода, после окончания звание младшего лейтенанта присвоить должны были. Только в феврале 1943, тогда как раз сдавать госэкзамены начали, подняли курсантов ночью по тревоге, посадили в поезд и отправили на фронт. Два паровоза тащили теплушки с курсантами четырех училищ – будущее пополнение передовой. Привезли в Воронежскую область.
Когда немец двинулся в сторону Курской дуги, новичков туда отправили. Добирались до места назначения они целую неделю, причем шли только по ночам, днем в кустах отсыпались, чтобы враги не заметили. Вскоре солдат Мальцев и боевое крещение огнем принял. Внезапно начавшийся сильный обстрел «перекосил» всех, Степан остался один. Шли цепью, а сейчас ни слева ни справа нет никого. Страха, как ни странно, тогда не было, да и вообще эмоций никаких. Сильнейший шок. В том месте, где все случилось, лог был, если идти по нему, можно было добраться до Михайловки, и встретиться с немцами. Но по этому же логу и до своих дойти было реально. Только направление пути правильно выбери. Полз солдат долго, вдруг речь услышал, а кто говорит – не разобрать. Стал подбираться ближе, а это опасно, того и гляди в плен угодишь. Но двум смертям не бывать, а одной не миновать – все ближе и ближе разговаривающие, и вдруг в череде слов прозвучало крепкое русское. Вздох облегчения и радость – добрался-таки до своих. Степана прямо «подкинуло», встал и бегом к ним, а на окрики внимания не обращает. Часовые приготовились стрелять… Обошлось.
Утром отдохнувший «новобранец» рассказал командиру батареи о себе и обо всем, что пережил. После беседы Мальцеву «приказали» остаться с артиллеристами – его часть снова была в числе формирующихся, а здесь его навыки и знания были необходимы. Так несостоявшийся пехотинец стал наводчиком. В полку были 120-миллиметровки и катюши. Шли с ними от Курска, и туда, где трудно… Начался прорыв. Но немцы просто так сдаваться не собирались, вредили и устраивали ловушки. В Житомире, к примеру, оставили три цистерны спирта, чистейшего, неотравленного. Наши и «отпраздновали» это дело. А когда спали, враги в обратную сторону двинули, захватили снова город и даже к Днепру попытались пройти.
Артиллерия наша продвигалась как раз к Житомиру, но американская машина, на ней перевозили орудие и снаряды, сломалась. Командир определил экипажу дом, около которого они должны ждать помощь, и от него никуда – это строжайший приказ. Прошло две недели, а подмоги нет. От голода солдаты уже пухнуть начали, но все ждали. Когда же совсем невмоготу стало, на свой страх и риск решили идти искать своих. Дошли до штаба батальона. Встретились с командиром летного полка. Его распоряжением и были оставлены на новом месте службы. А потом по воле случая пехотинец-артиллерист Мальцев стал летать на штурмовиках, причем на подготовку и обучение ему всего три полета учебных было разрешено. «Война – учиться некогда». В один из вылетов, подбили ИЛ-2 с земли. Загорелся хвост. Экипаж кое-как дотянул до своих. Когда упали на землю, срочно стали эвакуироваться. Летчик-то вылез из кабины, а стрелок чего-то замешкался (может, сознание потерял). На помощь пришел оказавшийся рядом солдат – только вытащил Степана, самолет на куски разлетелся. После этого почти месяц пешком добирались до части, шутка ли 300 километров. Пришли и сразу в руки особого отдела попали: где были, да что делали, рассказывали. Слова словами, но ведь и свидетели требовались. А Степан тогда записал все данные своего спасителя, чтобы отблагодарить его при случае. «Спасибо» сказать еще не успел, а тот в очередной раз помог, подтвердил все.
Когда в Москву новый самолет поехали получать, пришла телеграмма. Вызывали в часть. Оказалось для того, чтобы учиться отправить. Было это летом 1944 года. В Васильковском авиационном училище и узнал сибиряк о разгроме немцев.
– Не воевал я, – еще раз на прощанье повторил Степан Акимович. Но ведь у каждого она была своя. Война. А пройти от Курска до Житомира и долететь до Львова, громя с неба фашистов, стоит немалого.
Юлия Ускова
Публикация взята из журнала ГУВД Кемеровской области "На страже Кузбасса" № 5-6 2005 год
